Бог Шамаш

Бог Шамаш
... Поднявшись, перед Шамашем свершила воскурение, Поставила жертву и перед Шамашем воздела руки .

Этот отрывок делает уже более понятной сцену на печати и заставляет нас отдать предпочтение аккадскому эпосу при объяснении сюжета. Действительно, если в шумерской песне Нинсун как действующее лицо не появляется совершенно, то трудно было бы и ожидать, чтобы она была изображена на печати, иллюстрирующей шумерскую версию.
На многих печатях сражающиеся разделены кедром, который растет на условно изображенной горе. Эта деталь также заставляет вспомнить эпос о Гильгамеше — поход в кедровые горы.

Интересно, что все эти изображения иллюстрируют (не забудем, однако, что пока это все предположения!) аккадскую версию не буквально, а как бы соединив в общую сцену разные эпизоды— молитву Нинсун и мольбу Гильгамеша в одном случае, борьбу Гильгамеша и Энкиду с небесным быком и сражение Гильгамеша и Энкиду со львами — в другом или борьбу Гильгамеша и Энкиду с небесным быком и львом возле кедра на горе, т. е. сцены, изображенные на печатях, превращаются в своего рода конспекты, кратко излагающие основные события аккадского произведения.

Есть также случай, когда мы имеем дело с иллюстрацией к шумерской песне о Гильгамеше, причем к такой, которая не вошла в аккадский эпос. Речь идет о «Песне о Гильгамеше и дереве huluppu».

Печатей, которые мы могли бы связать с этой песней, очень немного, всего три, две из них известны хорошо, третья — печать коллекции музея им. А. С. Пушкина в Москве — была почти неизвестна, поэтому ее пришлось как бы «издавать» второй раз.

Среди публикаций «Decouvertes en Chaldee» внимание ученых привлекла прекрасно выполненная аккадская цилиндрическая печать. Сюжет ее сразу же признали сказочным или мифологическим, но толковали его по-разному. Так, Масперо видел на печати две сцены: 1) бог Шамаш берет левой рукой священный огонь и 2) двуликое существо нападает на богиню, прячущуюся под деревом, а оно нагнулось, чтобы ее защитить; рядом, из дерева возникает какой-то бог и протягивает богине жезл, также для защиты . Делапорт предположил, что божество в первой сцене держит за задние ноги антилопу; вторую сцену он трактует примерно так же, но совершенно правильно видит в нападающем на богиню не двуликое существо, а героя в тиаре, стоящего лицом в профиль.

Г. Франкфорт считал, что никакого дерева на печати нет и что таким способом шумерийцы изображали гору, покрытую растениями. Саму же сцену он трактовал как отражение мифа об Иштар, спустившейся в преисподнюю за Таммузом .

У. Уорд и М. Ястров трактовали мифологическую сцену на печати как нападение Нергала, бога чумы и палящего солнца, на царицу подземного царства Эрешки-галь. В доказательство своего толкования они привели еще одну печать из американской коллекции Дж. Пирпонта Моргана, аналогичную по сюжету, но с такой, казалось бы, убедительной для их толкования деталью: у героя, нападающего на богиню под деревом, из-за спины расходятся лучи н. Обычно с лучами за спиной изображается бог солнца, судья Шамаш, но так как Нергал по происхождению, возможно, также является солнечным божеством, то эта деталь, как считалось, могла характеризовать и его.

В 1933 г. Д. Опитц предложил совершенно новое толкование: он сопоставил изображения на Луврской печати с текстом шумерского варианта 12-й таблицы эпоса о Гильгамеше, изданного Гэд-дом, и как раз с первой частью песни, где рассказывается, что в священном дереве Инанны поселились чудовища, а Гильгамеш их уничтожил и срубил дерево .
К трактовке Д. Опитца присоединился Б. Майснер, который дополнил известные уже печати новой печатью коллекции Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина . Так как эта печать осталась вне поля зрения большинства исследователей и даже в самом музее считалась неизданной, мы опишем ее здесь подробнее.

Нравится