Божество Энки-Имду

Эбелинг сопоставляет божество Энки-Имду с аккадским Энкиду, ставя знак равенства между обоими персонажами. Однако такое абсолютное сопоставление не бесспорно.

В раннединастический период, по-видимому, Энки-Имду и Энкиду различались четко: в школьных и хозяйственных текстах из Фары мы встречаем имя собственное En-ki-du(g)-ga; dug = duio (; имя Энкиду в шумерских эпических текстах написано с этим знаком) и имя божества Nin-ki-im-du (т. е. Нин-ки-Имду, женская параллель к Энки-Имду) . Эти производные имена, в которых вторая часть имени так определенно различается, показывают, что в раннединастическое время было два разных персонажа, каждый со своими функциями.

В одной копии парфянского времени (возраст шумерского подлинника установить трудно, однако, судя по другим именам богов, встречающимся в тексте, его следует датировать не раньше старовавилонского периода) мы уже видим имя Энки-Имду на том месте, где следовало бы ожидать имя Энкиду. Этот текст, изданный Райзнером (на него ссылается и Эбелинг) в числе шумерских и старовавилонских гимнов, на деле оказывается списком богов, где каждая группа божеств сравнивается с каким-нибудь другим богом, т. е. эти боги воспринимаются как ипостась определенного божества. Божество Энки-Имду упоминается с двумя другими — Сумуканом и неким Мес-саг-Унугга, т. е. «главным героем Урука», под которым можно подразумевать любого знаменитого урукского правителя, начиная с Мескингашера (в том числе и Гильгамеша). В данном случае существенно упоминание и Сумукана и Урука, т. е. и города и божества, тесно связанных с Энкиду — героем аккадского эпоса. Видимо, уже много позднее раннединастического времени Энки-Имду смешивается с Энкиду.

Очень возможно, что в этимологии имени Энкиду отразились в какой-то мере функции этого земледельческого божества, так как это имя можно толковать как «Владыка (жрец-правитель, герой), построивший (сделавший) землю». Божество Энки-Имду, бог-земледелец, «владыка каналов», назначенный главным богом Энки, этому богу близок: и тот и другой являются миросоздателя-ми и носителями культуры, героями. Черты носителя культуры обнаруживает и Энкиду (во второй части эпоса), и, вероятно, эти черты переданы ему по наследству от Энки-Имду. Образ Энкиду в аккадском эпосе, следовательно, с одной стороны, близок скотоводческим божествам типа Сумукана и Думузи, а с другой — богам Энки-Имду и Энки в их качестве носителей культуры и миро-создателей. Образ Энкиду гораздо древнее образа Гильгамеша и в отличие от последнего — чисто мифологический. Это объясняет, почему Энкиду шумерского эпоса — слуга Гильгамеша.

Энкиду — мифологическое существо, божество, первоначально, видимо, зооморфное, вводится в эпическое произведение. Такие случаи историей мирового фольклора зарегистрированы неоднократно. Как это происходит? Божество (первоначально зооморфное) становится волшебным помощником, советчиком главного эпического героя, его слугой, часто сохраняя свой животный облик. Достаточно вспомнить Серого Волка наших русских народных сказок или духов-джиннов в сказках арабских. Слуга Энкиду шумерского эпоса — такое же трансформированное божество, перенесенное в эпос и подчиненное главному герою. Аккадская эпопея представляет нам. последующий этап развития. Энкиду — могучий герой, друг и товарищ, может быть, даже побратим главного героя. Если мотив помощи и служения герою более характерен для волшебной или богатырской сказки, то мотив дружбы и братства — постоянный мотив классического эпоса. Образ Энкиду и дает нам то звено, которым можно объяснить ряд изображений в глиптике аккадского времени.

Имя Энки-Имду скорее всего следует перевести «Энки славен» или «Энки велик» («славить», «хвалить»). Имя Энкиду, которое в аккадских текстах пишется со знаком du — «делать, строить» и т. д., в шумерских былинах встречается с другим знаком: du(g). Значение второго знака, в первую очередь, «хороший», «благой» , следовательно, это имя можно этимологизировать как «Энки благостный», т. е. в значении, близком имени Энки-Имду. В дальнейшем, видимо, значение знака роли уже не играло, и в первую очередь воспринималось одинаковое звучание знака.

Нравится