Эпос «Гильгамеш и Ага»

Даже из краткой передачи содержания шумерских текстов видно, что перед нами весьма разнородный материал, который с трудом объединяется понятием «эпос» (ср. такие подлинно эпические произведения, как аккадский эпос о Гильгамеше, армянскую эпопею «Давид Сасунский», среднеазиатские сказания об Алпамы-ше и т. д.).

Одни сказания, как, например, «Гильгамеш и Ага», поражают обилием бытовых деталей и почти полным отсутствием фантастического, чудесного в рассказе, другие, наоборот, как будто бы приближаются к сказке, и при более внимательном рассмотрении действительно выясняется, что некоторые сюжеты шумерских былин-песен давно известны в мировой сказочной литературе, стоит только заглянуть в каталог сказочных сюжетов Аарне (например, приключения Лугальбанды, загадки Энмеркара и т. д.) . Третьи, как, скажем, история похода за кедрами, обнаруживают сочетание сказочных, волшебных моментов с вполне правдоподобными событиями.

И, кроме того, все эти рассказы окутаны, пронизаны мифологией. Мифологические представления в одних памятниках выступают совершенно отчетливо, в других как бы отодвинуты на второй план, но повсюду они — неотъемлемая часть произведения, без исследования которой невозможно понять памятник до конца.

Далее, и это также существенно, герои шумерских сказаний никоим образом не удовлетворяют требованиям подлинно эпического героя. Что это значит? Если мы обратимся к любому «классическому» эпосу, то заметим, что настоящий, истинный эпический герой всегда обладает определенными личными качествами (как моральными, так и физическими), которые и обусловливают его подвиги и возвышают над обыкновенными смертными. У него уже не будет волшебных помощников, как у героя сказки, а если они все-таки окажутся, то будут играть вспомогательную роль. Цели борьбы такого героя всегда необыкновенно благородны — борьба за общее благо, за чье-то освобождение. Явление это неоднократно отмечено в научной литературе об эпосе.

Нравится