Священный кедр

Священный кедр
Однако кроме эпизода с кедром мы можем выделить еще ряд достаточно архаичных моментов. Мы видим их:

1) в некотором лаконизме при изложении хода событий и описания действий;

2) в отсутствии разработанной эпической характеристики героев;

3) в большом числе магических и волшебных действий;

4) в преобладании диалогов, может быть даже с участием хора, что позволяет думать о наличии значительных следов обряда в тексте.

Сравним подготовку к походу и описание похода в шумерской поэме и в аккадском эпосе. Подготовка к походу в эпосе излагается подробно, с большим количеством подлинно эпических деталей, с эмоциональным нарастанием действия — сперва обсуждение предстоящего похода с Энкиду, затем с советом старейшин и, наконец, с матерью Гильгамеша, богиней Нинсун . Такую же троекратность действий мы встречаем и в описании дороги героев (остановки на ночлег и сновидения) с постоянным рефреном «через двадцать поприщ отламывали ломтик, через тридцать поприщ на привал становились».

В шумерском варианте все эти моменты не разработаны и находятся в зачаточном состоянии. То же самое относится и к сценам битвы. В аккадском эпосе пространно рассказывается о подготовке героев к битве, опять-таки с троекратным повторением криков Хумбабы, доносящихся издали до героев, затем о самой битве, временном отступлении, обращении к Шамашу с мольбой о помощи и победе над Хумбабой, со смертью которого «на два поприща вокруг застонали кедры» . В совершенно эпической традиции непонятные волшебно-магические амулеты-помощники шумерской былины заменены ветрами, дующими на Хумбабу по воле Шамаша (Уту) и облегчающими Гильгамешу победу.

Именно поэтому датировка песни аккадским (т. е. более поздним по сравнению с другими шумерскими песнями) временем кажется нам спорной, если основывать ее на эпизоде похода за кедрами. Мотив срубания дерева представляется нам, в противоположность Матоушу, наиболее древним. Конечно, наличие древнего мотива в песне-былине еще не говорит о древности самой песни, он мог быть заимствован на разных стадиях развития. Однако присутствие его в песне, по форме весьма архаизированной, с сохранением значительных следов обрядности, заставляет думать, что нет необходимости отрывать ее по времени создания.

«Литературное произведение в целом, — указывает И. Г. Франк-Каменецкий , — отражает идеологию, свойственную данной социальной среде в период ее возникновения. Но для оформления этой идеологии в сюжетном построении могут быть использованы мотивы и детали, генетически восходящие к весьма различным стадиям социального развития».

Безусловно, в этой поэме мы имеем ряд более поздних интерполяций, и не исключено, что некоторые из них имели место именно в аккадское время, как не исключена также в редких случаях возможность обратные заимствований из более поздней, аккадской версии в тот вариант шумерской, который мог быть записан уже после создания аккадского эпоса. Тут постоянно совершался процесс, аналогичный тому, о котором А. Н. Веселовский говорил, что, «с одной стороны, первобытное мифическое представление, безразличное само по себе, постоянно приходило к историческому закреплению, а с другой — забвение истории давало повод относить его на ту отвлеченную высоту вне времени и пространства, на которой успел уже сложиться религиозный Олимп» .

Нравится