Перевод Матоуша

Матоуш исходит при этом из мысли, что походы за кедром начались в Шумере сравнительно поздно, а первой большой экспедицией был поход Саргона Аккадского.

Однако сведения о походах за кедрами встречаются и в более ранние периоды. Такова, например, строительная надпись Энанна-тума I, правителя Лагаша («=> XXV в. до н. э.):

En-an-na-tmn - Энаннатум.
ensi - энси
Lagasakl - Лагаша,
dumu A-kur-gal - сын Акургаля
ensi Lagasakl-ka - энси Лагаша,
u4dNin-gir-su-ke4 - когда Нингирсу
sag-ge ba-pad-da-a - сердцем его избрал
eren-par-par - кедр светлый (?)22
kur-ta - из гор,
mn-na-ta-en - вывез,
e-se - и для храма
mu-na-sig-sig-ga - срубил его,
sag-sus-bi - крышу его (храма)
eren-par-par - из светлого (?) кедра
mu-na-ni-du - он построил ему .

Конечно, такие экспедиции были единичными и нельзя сравнивать их с аккадскими походами. Но безусловно, эти отдельные походы были очень опасными, требовали большого мужества и выносливости и могли найти свое отражение в песне.

Характерно, что, как и в шумерской песне, Ливанские горы, откуда вывозился кедр, не названы, это просто kur — горы. По-видимому, в это время они не были так хорошо известны, как в аккадский поход, когда мы впервые встречаемся с названием «горы Ливана»,— так же названы они в аккадском эпосе . Если бы, как считает Матоуш, песня отразила поход Саргона Аккадского, скорее всего в ней Ливанские горы тоже были бы названы по имени.

Знак, обозначающий кедр, в архаическом написании неоднократно встречается в текстах XXVII—XXVI вв. до н. э., а также в более ранних текстах Урука. При этом в школьных текстах из Фары этот знак встречается с выражением sag-gis-ra «убивать» . Таким образом, срубить кедр — это значило убить его, как убивают живое существо. Это выражение перешло и в аккадский эпос.

Из текстов мы знаем, что кедр имел определенное отношение к культу — из кедра делали священные двери, крыши в храмах, ветки кедра употреблялись в качестве благовония при жертвенных воскурениях (вспомним главу о потопе, где Ут-напиштим говорит: «на четыре стороны принес я жертву, семь и семь поставил курильниц, в их чашки насыпал мирта, тростника и кедра» . Второе значение для знака eren — «благовоние, курить фимиам» и т. д.

«Светлый», или «белый», кедр, по существу, не кедр, а вид гигантского можжевельника (Juniperus oxycedrus), растущего в Ливане и Палестине . Из Juniperus oxycedrus выделывались кедровые благовония, кедровое масло ; также он мог употребляться и в строительстве. Практически, в обиходе, видимо, словом егеп (кедр) назывались оба дерева, и только для уточнения вводили обозначение eren-par-(par). Все то, что в мифологии и эпосе связано с егеп, безусловно может относиться и к eren-par-(par).

Кедр мог вывозиться только с Ливана или с Тавра (сев. или сев.-зап. направление). Отдельные предположения, что местом действия песни (а следовательно, и более ранних походов) был Элам, неосновательны. В горах Загроса кедра нет .

В песне добыча кедра, убийство Хувавы связываются со стремлением Гильгамеша добыть себе вечное, бессмертное имя, и есть намек на противопоставление Iu-ba-ug8— «смертные люди» (города Урука) и lu-til-la — «бессмертный» (букв, «человек жизни»). Этот hi-til-la, по всей вероятности, — Хувава, так как ни о каких других людях, жителях кедровых гор, не упоминается. Кедр — тоже бессмертное, вечнозеленое дерево, особенно волшебное для жителей страны, где нет хвойных лесов. Кедр надо убить, и это можно сделать, только убив Хуваву, который в какое-то более древнее время и был самим кедром, и отголосок этого представления сохранился в песне. Убив бессмертного Хуваву, нарубив вечнозеленого кедра, Гильгамеш добудет себе бессмертное имя.

Итак, эпизоды, связанные с кедром, являются центральными в этой песне-былине: только срубив кедр, можно добыть себе бессмертное имя, за кедром снаряжается экспедиция, из-за кедра убивают Хуваву.

Именно этот мотив и кажется самым древним — вокруг срубания кедра и добычи его совершается много действий, которые производят впечатление древних обрядов.
'
1. Для того чтобы попасть в загадочную страну кедра, нужны семь амулетов — змей-чудовищ солнечного бога Уту (ср. — «как за ' тридевять земель, да за семью морями»).

2. Чтобы срубить кедр, надо убить чудовище Хуваву — стража кедрового леса, который, конечно, сам является духом дерева. Его заклинают, произнося магические формулы-заклинания.

3. За убийство Хувавы (духа дерева) приносится искупительная жертва — умирает Энкиду. Этот мотив четко звучит в аккадском эпосе.

В. В. Струве, анализируя аккадский эпос (шумерская песня тогда еще не была известна), прямо писал, что кедр — дерево жизни . Мотив «кедр — дерево жизни» очень отчетливо звучит в египетской сказке о двух братьях: жизнь младшего брата Ваты зависит от кедра; по некоторым версиям мифа об Осирисе, гроб с его телом также врастает в кедр, растущий на берегу моря, в Библе; это тем знаменательнее, что в Египте, так же как в Двуречье, своего кедра нет. М. Э. Матье считает, что этот мотив заимствован из Передней Азии.

Если верно чтение 64-й строки шумерского сказания (она плохо сохранилась), то Гильгамеша еще до того, как он срубил кедр, называют gis-eren-na-al-sig-ge — «тот, кто срубает кедры», что может быть таким же постоянным эпитетом, как, например, «Урук огражденный» (ср. «стеною обнес Урук огражденный») ; употребление этого эпитета в самом начале лишний раз подчеркивает главную цель похода — добычу кедра.

Нравится