Исследование Амье

Исследование Франкфорта продолжил Амье, который обнаружил, что раннединастический антропоморфный персонаж имеет гораздо большее число вариантов, и наметил две стадии развития этого образа.

В первой половине раннединастического периода мы видим антропоморфного героя лицом в профиль, в длинной юбке, укороченной спереди7, или просто в короткой юбочке, или в широком поясе, а также и совершенно обнаженным. Этот персонаж изображен обычно с непокрытой головой (он может быть и бородатым и безбородым, однако последнее — реже), но иногда он носит любопытный головной убор — плоский колпачок, расширенный к краям. Встречается и другой вариант головного убора — колпак с остроконечными лучиками, в котором Амье видит прототип рогатой тиары — головного убора богов в последующий, аккадский период.

С самого начала раннединастического периода изредка появляется и герой лицом в фас, обнаженный или в двойном, а то и в тройном поясе, — непосредственный предшественник главного персонажа «типа Гильгамеша» аккадского времени. Его прическа
Франкфорт утверждает, что это — пряди завитых волос , однако Амье, как нам кажется, абсолютно прав, полагая, что «рогатая тиара» аккадского времени происходит именно от этого колпака, тем более что уже в раннединастическую эпоху концы колпака очень похожи на широкие дуги—«рога» аккадской тиары ; такая форма головною убора в это время еще крайне редка или головные уборы в этот период особенно разнообразны; это:

1) волосы, уложенные в виде локонов розеткой, или большие рожки вокруг головы;

2) сложное сооружение из буклей в форме плетенки;

3) прическа в виде лучиков, торчащих вокруг головы;

4) прическа, напоминающая стебельки растения, оканчивающиеся лепестками;

5) наконец, волосы, ниспадающие мягкими волнами-локонами, на манер, характерный для более поздней традиции.

Во второй половине раннединастического периода иконографические типажи несколько упорядочиваются; наиболее типичная черта этого времени — увеличение числа изображений героя с локонами, лицом в фас. Можно даже сказать, что иконографический тип героя «Гильгамеш» уже более или менее определился к этому времени.

Таким образом, заключает Амье, главным типом раннединастического героя мы можем считать нагого бородатого мужчину с локонами, стоящего в фас. Все прочие типажи лицом в профиль — бородатые, безбородые, — по мнению Амье, только дублеты главного персонажа, так как в большинстве случаев они выполняют более или менее близкие функции . Они появляются только в раннединастический период и впоследствии исчезают. Основной же персонаж — лицом в фас — унаследован от додинастического времени, и его иконографический образ становится центральным в последующий период.

Однако Амье сам впадает в противоречие, когда далее замечает, что бритые персонажи лицом в профиль, нагие или в одежде, по функциям иногда отличаются от героев с локонами (фасное изображение), так как первые часто фигурируют в сценах, связанных со скотоводческими мотивами, в то время как главный герой, по мнению Амье, выполняет иные функции. Изображения героев в профиль, возможно, восходят к традиции, которая делала царя-жреца укротителем и пастухом.

Поскольку функции типажей-предшественников расплывчаты и не всегда понятны, вряд ли можно сказать что-либо определенное о том, в какой мере функции эти унаследованы персонажами раннединастического времени. Однако многообразие облика антропоморфного героя в этот период несомненно в первую очередь объясняется большим числом иконографических вариантов в прошлом, и не только на территории собственно Шумера, но, как указывалось выше, и в древнем Иране, и в Северной Месопотамии. Возможно, функции, сосредоточенные первоначально в одной фигуре, постепенно стали отделяться от нее, дробиться, и число персонажей таким образом увеличивалось. Может быть, самим шумерийцам было уже неясно значение, скажем, бородатого героя в юбке, лицом в профиль (или в рогатом головном уборе, как в Эламе), тем не менее именно эти иконографические персонажи легли в основу типажей, созданных в раннединастическое время, многие из которых продолжали существовать и впоследствии в аккадский период.
Что касается персонажа лицом в фас, то традиция его изображения, возможно, унаследована непосредственно от додинастического времени: очень тесна иконографическая связь между единственным «одноглазым» героем из Урука и прообразом героя «типа Гильгамеша». С этой точки зрения персонажи лицом в профиль безусловно имеют более древнюю и более прочную изобразительную традицию.

На многих изображениях начала раннединастического времени у героя в необычном головном уборе (рожки, лучики, ветвистая корона и т. д.) можно заметить во лбу, посредине, какое-то странное углубление, что-то вроде третьего глаза (деталь, может быть, ставшая со временем непонятной, но традиционной). Функционально эти герои также близки — все они тесно связаны с миром животных, выступая как некое начало, господствующее над этим миром.

Однако антропоморфный герой, встречающийся в таких разнообразных формах, не единственный центральный персонаж «фриза сражающихся». Очень рано (РД I, по Франкфорту, переход от додинастического времени к ранней династике, по Амье) рядом с ним на печатях появляется партнер и соперник — так называемый человекобык. Это существо с туловищем быка, но с человеческой головой, с бычьими ушами и рогами, обрамляющими лицо человека. Первоначально мы встречаем его изображение на цилиндрах только изредка, но уже в первой половине раннединасти-ческого периода этот персонаж становится излюбленным (особенно в глиптике Фары), а иногда даже полностью вытесняет антропоморфного героя, захватывая его функции.

Изображение в профиль в первую очередь связано с основным изобразительным принципом древневосточного искусства, когда за основу берется наиболее легко узнаваемый универсальный символ, к тому же сравнительно простой для воспроизведения. Лицо в профиль с глазом в фас становится именно таким символом человеческого образа.

Вначале человекобык изображался исключительно в профиль, но впоследствии, ближе к аккадскому времени, это фантастическое существо начинает изображаться и в фас (возможно, под влиянием фигуры антропоморфного героя).

В южношумерской глиптике Урука — Джемдет-Насра этот образ не встречается совершенно. Естественно было бы предположить, что это мифологическое существо появилось в глиптике только в раннединастическое время.

Однако кажется очень вероятным, что этот персонаж был заимствован шумерийцами, и заимствован у соседей, с которыми в III тысячелетии до н. э. Шумер был тесно связан, а именно у эламитян.

Если обратиться к эламской глиптике периода, предшествующего раннединастическому времени в Шумере (так называемая протоэламская глиптика, по Амье), то мы сможем найти немало аналогий раннединастическим изображениям. На многих протоэламских печатях мы видим стоящих или сидящих в человеческих позах львов, мужчин-быков и женщин-коров, а на одной печати очень любопытное изображение, видимо полное символического смысла: человеколев огромных размеров схватил двух небольших (по сравнению с ним) быков, а рядом такой же огромный человекобык держит за гривы двух львов, которые в его огромных руках больше напоминают котят.

Поскольку мифологические верования древних эламитян до сих пор остаются неизученными и во многом непонятными, то мы не будем строить никаких догадок о том, что могли бы значить подобные сцены. Однако иконографическое родство образа шумерского человекобыка с аналогичным протоэламским персонажем представляется нам несомненным.
С фигурой человекобыка тесно связан еще один иконографический образ — бык с человеческой головой, или, как его обычно принято называть, бык-андрокефал. Изображение быка-андрокефа-ла впервые засвидетельствовано в самом начале раннединастического периода (в так называемую переходную эпоху).

Оффнер предполагает, что подобного рода сцены являлись «материализацией обрядов в непосредственной связи с охотой». Таким образом, перед нами колдуны-маги, жрецы, одетые в львиные или бычьи маски . Хотя такое предположение в целом довольно правдоподобно, по отношению именно к вышеописанным печатям оно все же кажется сомнительным, так как подчеркнут огромный, «мифический» рост животных. Скорее в таком виде могли изображаться «цари» (и «царицы») зверей.

На печати изображен бык, сидящий с подогнутыми передними ногами, в спокойной позе. Морда или человеческое лицо (?), обрамленное густой пышной бородой, повернуто в фас. Голову животного венчает звезда или розетка. Над быком — довольно небрежно выполненное животное, мордой в профиль, кажется какой-то хищник. Справа, отделенная цветком, вторая группа изображений — животное с длинной шеей и рогами (может быть, газель?), как бы направляющееся к быку, и над ним — хищник, такой же, как и предыдущий, но повернутый в другую сторону, так что создается впечатление, что он не нападает на животное, как в первом случае, а убегает от него.

Нравится