Самая древняя цилиндрическая печать

Самая древняя цилиндрическая печать
Самая древняя цилиндрическая печать найдена в Чагар-Базаре, в слое VIII (датируется периодом Халаф), но археологи считают, что эта печать попала туда случайно из более поздних слоев.

Изображения на первых цилиндрах урукского времени наглядно и образно воскрешают перед нами основные заботы и круг интересов древних жителей Двуречья: идущие ряды диких животных — кабанов, львов, оленей; гончая, нападающая на льва, подчеркнуто тучные стада, входящие в хлев или выходящие оттуда.

К концу периода Урук — началу периода Джемдет-Наср наблюдается увлечение сюжетами, мало характерными в предшествующее время: изображениями человека в разнообразнейшие моменты его жизни; подобные сцены принято называть «сценами из повседневной жизни» в отличие от культовых сцен. К таким «повседневным» сценам обычно относят: дойку коров, лепку горшков, занятие ткачеством (?) и т. д.

Возможно, что в процессе дальнейшего изучения культуры Шумера изображения этих сцен также можно будет связать с культом и древними мифами.

В сценах культового характера появляются любопытные иконографические типажи.

Главных героев два: мужчина лицом в профиль, в головном уборе «пирожком» и в широкой и длинной, почти до пят, сетчатой юбке, сквозь которую просвечивают ноги; он всегда с бородой, его часто сопровождает молодой безбородый человек в короткой юбке, с длинными прядями волос, спускающимися на плечи; изображен он также всегда в профиль (таблица-вкладка). Этот молодой спутник, судя по некоторым изображениям, — не просто прислужник старшего, но связан с ним какими-то сложными взаимоотношениями, может быть родственными. Так, на одной печати урукского круга мы видим обоих действующих лиц перед дверьми храма: старший совершает над младшим какие-то действия, кажется культовые.

Функции героя, старшего по возрасту, очень разнообразны он выступает как охотник — победитель животных, пастух священного стада (видимо, богини Инанны, судя по ее эмблемам, изображенным рядом), воин-победитель и, наконец, как жрец.
Неоднократно он изображен как равный вместе с женщиной, носящей символы богини Инанны. Такие изображения встречают ся не только на печатях, но и на рельефах (ср. сцены жертвоприношения на знаменитом алебастровом сосуде из Урука.

Ван Бурен предполагает что эту сцену можно рассматривать как эпизод обряда инициации Но может быть, здесь изображен какой либо момент ввода наследника в его права.

Известная стела охоты из Урука также может рассматриваться как иллюстрация функций этого героя, так как ото тот же иконо графический тип (некоторая разница только в обуви и в одежде — более плотной) Именно эта серия изображений послужила А Мортгату основным материалом для создания всеобъемлющей концепции культа Думузи Таммуза и для мнения, что изображения этого божества преобладают в художественных памятниках Двуречья.

Исследователи не без основания считают, что эта женщина — богиня Инанна или жрица, ее заместительница.

Сложнее обстоит дело с обоими героями-мужчинами. Амье склонен видеть в иконографических образах додинастической глиптики легендарных царей, которых можно сравнивать с древними историческими правителями, называемыми «пастухами» (пастырями). Далее, исходя из того что культ Инанны связан с представлением о священном браке богини с правителем (если судить по поздне-шумерским гимнам), который мог носить различные имена Думузи, мифологического супруга Инанны, он считает возможным связывать эти изображения и с культом обоих божеств. При этом он подчеркивает, что интерпретация бесспорна лишь по отношению к Уруку, откуда происходит большинство памятников, однако предполагает, что союзы, подобные священному браку Инанны и Думузи, одновременно и божественные и царские, имели место и в других городах-государствах. Это весьма вероятно, но нельзя забывать, что тексты, которые подсказывают подобное толкование, датируются впервые периодом Исина-Ларсы (начало II тысячелетия до н. э.).

Некоторые исследователи связывают с Думузи младшего спутника главного героя, считая его отпрыском божественного союза Инанны (представленной своей жрицей) и царя-жреца, что, по их мнению, не мешает ему одновременно быть и супругом богини-матери Инанны 4. Однако и такая трактовка не подтверждена источниками.

Но какова бы ни была роль этих персонажей, они, несомненно, могут быть названы в числе предшественников иконографических типажей раннединастического времени.
В урукский период мы встречаем еще один образ, который, пожалуй, наиболее близок типу нагого кудрявого и бородатого героя более поздних изображений. Но пока нам известна только одна печать этого времени с подобным изображением.

Подробнее об интерпретации додинастических изображений и, соответственно, концепции антропоморфного божества в эту эпоху см. . Более подробную библиографию см. .
Печать хранится в коллекции библиотеки Пирпонта Моргана в Нью-44 Йорке, издана Э. Порадой .

На этой печати мы видим нагого бородатого героя с локонами, лицом в фас (единственное фасное изображение человека в этот период!), хватающего двух львов. Львы перевернуты таким образом, что герой держит каждого за заднюю лапу. Над головой героя — два вздыбленных льва, выполненных в несколько условной манере, вокруг — животные, лодки, львииоголовые орлы.

Можно было бы считать именно этого героя непосредственным прототипом главного персонажа раннединастического времени, если бы не одно обстоятельство, почти не имеющее аналогий в изобразительном искусстве Шумера: герой имеет всего один глаз, подобно циклопу. Э. Порада указывает, что изображение героя лицом в фас с одним глазом посредине мы встречаем и позже — на одной раннединастической печати из Шуруппака.
Таким образом, уже с конца эпохи Убайд и в периоды Урук и Джемдет-Наср на довольно обширной территории (Элам — Шумер) мы наблюдаем ряд иконографических типажей, безусловно близких по своим функциям (а отчасти и стилистически) тем персонажам, которых мы встретили на печатях раннединастического времени. В некотором смысле перечисленные герои могут рассматриваться как предшественники раннединастических.
Исследователи, спорящие о сущности и характере этих образов, не могут не согласиться в одном: перед нами существа высшего порядка (антропоморфное божество, маг-колдун, обожествленный правитель и т. п.), которые обладают определенной властью над животным миром.

«Фриз сражающихся» раннединастического времени, сменивший спокойные, повествовательные образы предшествующей эпохи, на первый взгляд вводит нас в совершенно иной мир — бурный и динамичный, мир сплетающихся линий и фантастических фигур.

Твердо закрепившаяся за печатями форма цилиндра обусловила новую манеру изображения — все животные вздыблены, их головы находятся на одном уровне с головами людей (изокефалия), все персонажи тесно переплетены, образуя порой сложный и причудливый ритмизованный узор. По мнению исследователей, фантастические существа, скорее всего, являются плодом фантазии резчика, который создавал их моментально, непосредственно при работе6. «Бессмысленно искать объяснения этой богатой фантазии в каком-нибудь литературном источнике, — замечает Франкфорт,— они созданы под резцом, они продукт необузданного воображения» .

Однако среди этого бесчисленного сплетения линий и узоров, среди случайных
образов, исчезающих так же быстро, как и возникших, явственно выделяются определенные, постоянные персонажи, и их можно считать главными героями раннединастических изображений. Сам Франкфорт намечает три типа этих главных героев, которых он выделил ссответственно функциям и положению среди группы изображенных фигур.

1. Мужчина, стоящий лицом в фас, с длинными локонами и курчавой бородой.

2. Мужчина, лицом в профиль, также бородатый и кудрявый.

3. Молодой безбородый мужчина, лицом в профиль и в локонах. Безбородый герой, указывает Франкфорт, появляется только в конце раннединастического периода (в РД III). Но так как несколько раньше, в РД II, мы можем встретить персонаж, чья голова украшена двумя маленькими выступами-хохолками (причем персонаж этот как будто также безбородый), — фигура, которая впоследствии исчезает на печатях, — то очень вероятно, предполагает Франкфорт, что именно эта загадочная личность является прототипом безбородого героя РД III .

Так. Э. Порада считает, что большая часть фантастических существ придумывалась с целью добиться законченности композиции. «Хотя составные чудовища могут быть мифологическими, очень возможно, что формы, соединяющие человека и животное, развились из желания художника добиться необходимой „симметрии и компактности композиции в целом"», — пишет она.

Нравится