Гении-Хранители Шуммера

Гении-Хранители Шуммера
В качестве таких гениев-хранителей, легендарных царей-предков полубожественного происхождения, могут фигурировать разные мифические или фольклорные герои — Думузи, Этана, Адапа7, Ут-Напиштим и, наконец, Гильгамеш. В целом же эпос о Гильгамеше, по мнению Амье, в глиптике не отразился.

Тему битвы на печатях раннединастического и аккадского времени можно также интерпретировать как образное изображение национальных войн, ибо «национальные войны приобретали мифологический характер» . Так, борьба городов Лагаша и Уммы в период царствования Энметены в шумерских текстах трактовалась как битва богов-покровителей этих городов — бога Нингирсу и бога Шары.

В период, переходный от додинастического к раннединастическому и позже, битвы, принимающие мифологический характер, могут изображаться и как борьба героя с животным, «так, если бог-патрон города занимал место царя, то побежденный враг мог символизироваться чудовищем или животным, которое ниспровергает легендарный герой» . В доказательство подобной интерпретации Амье приводит гимн конца аккадского времени, в котором разрушение города Киша сравнивается с убийством небесного быка богом Энлилем, а также текст ассирийского царя Тукульти-Нинурты II (888—884 гг. до н. э.), где последний сравнивает свою победу над арамейскими городами с убийством богом Ададом огромной змеи, и тут же, на стеле, художник изобразил Адада, убивающего змею .


Говоря о возможности изображения героя Адапы, Амье ссылается на Унгера, который посвятил этому образу специальную работу. Унгер пытался трактовать изображения раннединастического времени, а также более поздние только как относящиеся к Адапе, сыну бога Энки, мифическому царю города Эреду. Адапа — «пекарь», «мудрец Эреду», по мнению Унгера, был тем человеком, который приобщил жителей Шумера к цивилизации, так как, по известному мифу, Адапа получил от бога небес Ану елей и одежду. Нагой герой с локонами на раннединастических и аккадских печатях — это «дикий человек» Адапа, предполагает Унгер, а герой в одежде — тот же Адапа, но уже приобщившийся к цивилизации. Знаменитые рельефы из дворца Саргона II, обычно считающиеся изображениями. Гильгамеша и Энкиду, по мнению Унгера, также следует связывать с Аданой . Унгер, однако, не учитывает того обстоятельства, что Адапа не был таким популярным героем, как, например, Гильгамеш. Миф об Адапе предположительно входил в круг мифов города Эреду, но дошел до нас в гораздо более поздней передаче, через Вавилон, и почти на две1 тысячи лет моложе раннединастических изображений.

Гильгамеш, возможно, был не только одним из семи мудрецов, но иногда считался их господином. Так, Амье ссылается на одну надпись на касситском цилиндре, которую он дает в переводе и интерпретации Доссена: «сын, на две трети человеческий и на одну треть божеский! Владыка семи мудрецов! ...Дракон с сияющим ликом!». «Сюжеты, выгравированные на печатях, — указывает Амье, — были неким видом заклинаний в образах, и это в большой мере объясняет популярность определенных тем незначительной религиозной ценности и, наоборот, на первый взгляд уди-шгтельное отсутствие некоторых других, как, например, отсутствие непосредственных откликов на знаменитый рассказ о Гильгамеше: если этот персонаж был изображен, то менее всего как известный герой (эпоса), однако он появляется в категории гениев-хранителей, таких, как семь мудрецов».

Амье допускает возможность столь разновременных сопоставлений, предполагая стабильность концепции божества по крайней мере в течение всего III тысячелетия. Но для интерпретации доди-настической и раннединастической иконографии Амье использует и тексты II и даже I тысячелетия до н. э., не учитывая, что уже € середины III тысячелетия до н. э. (не говоря о втором тысячелетии) речь неминуемо должна будет идти о разных традициях различных этнических единств и социальных структур, участвовавших в создании культуры Двуречья.

Таким образом, часто сцены и преддинастического и аккадского времени получают единое толкование, что, как нам кажется, составляет наиболее уязвимую часть исследования Амье.
Как мы видим, проблема никак не может считаться решенной. Вопрос о том, Гильгамеш или какой-то другой герой изображен на шумеро-аккадских печатях, будет толковаться произвольно и субъективно до тех пор, пока мы будем искать аналогии вообще, выбирать из известных нам мифологических и литературных персонажей те, которые более или менее напоминают нам изображения в глиптике. А ведь мы пока еще не знаем, что представляют собой эти печати. Поэтому мы начнем с того, что посмотрим, с какого времени, в связи с какими событиями появляется на печатях герой или герои, борющиеся со львами, и что эти герои собой представляют.

Нравится